Интервью с басистом System of a Down Шаво Одаджаном (Shavo Odadjian) состоялось после выступления 21.11.1999 в Omaha’s Civic Auditorium. И хотя уже был час дня, наш телефонный звонок стал сигналом к пробуждению для Шаво и сначала он показался нам немного сонным. Он рассуждал о возрождении новой металлической музыки, о том как группа создала себе имя в Лос-Анджелесе и об их жизни во время турне.

Шаво, где вы сейчас ?

Мы в Knoxville. Прошлой ночью мы играли в Мемфисе. Это было одним из лучших наших шоу за время тура. К счастью Knoxville завершает его. Толпа действительно очень живо реагировала на наше выступление. Видимо нас уже не воспринимают как “разогревающую” группу.


Вы, ребята, занялись музыкой еще до того как тяжелая музыка стала снова популярна на радио. Как подъем тяжелой музыки повлиял на вашу группу?

Мы занимаемся этим 5 с половиной лет. Когда мы начинали, тяжелая музыка переживала не лучшие времена. Поздние 80-е убили тяжелую музыку. Все эти волосатые металлические группы подавали плохой пример, это становилось модным и народ стал отдалятся от них. Тогда появились альтернатива и гранж, но тяжелая музыка продолжала существовать, просто в другом стиле. Она не умерла, она переродилась в гранж, который содержал в себе много злобы и неудовлетворенности и помогал детям почувствовать себя свободными. Nirvana и Soundgarden для меня это не альтернатива, это тяжелые группы. В начале 90-х появились Rage Against the Machine и Tool и тогда началось то к чему мы пришли сейчас. Но всегда есть вероятность что тяжелая музыка снова превратится в попсу. Это может случится достаточно быстро если на тяжелой сцене появятся отвратительные попсовые группы. Взгляните на гранж: когда он только начинался, существовали действительно великие команды, но когда он разросся до огромных размеров, появились все эти ужасные группы и он просто исчез. Сейчас лэйблы заключают контракты с любыми тяжелыми группами имеющими потенциал. Если бы мы начинали сейчас, а не 5-6 лет назад, нас бы приняли даже быстрее. Но весь этот тяжелый труд дал нам время вырасти и многому научится. Мы не испортились. Было много групп, которые появились позже нас и играющих не хуже нас. Нам нравится выпускать альбомы, но наша основная цель - играть вживую. Когда мы начинали как концертная группа, мы не надеялись стать супер-группой. Нам просто хотелось играть музыку и получать от этого удовольствие. Для меня это было хобби и мечтой всей моей жизни. Малоизвестные группы очень редко достигают таких высот которых достигли мы или выше. Я не ожидал этого и не стремился к этому.

Значит вы начинали с выступлений в клубах Лос-Анджелеса?

Мы звонили в клубы в Голливуде и добивались возможности выступить. Мы запоминались людям и на следующее выступление мы продавали больше билетов. Они понимали что мы - не из тех групп которые приходят и уходят. Мы выступали с Coal Chamber и My Ruin и многими другими сильными, но начинающими группами. Это помогло нам продвинуться на сцене L.A. Это было как раз после того как появились Korn и выпустили свой первый альбом. Мы тогда выступали по клубам. После этого лэйблы стали бороться за нас. Мы не торопились и внимательно к этому отнеслись и остановили свой выбор на American Records только годы спустя. Уже через полтора года все лэйблы хотели принять нас. Но мы сказали - если вы потом откажитесь от нас, лучше сделайте это сейчас. Нам такие лэйблы не нужны. В это время мы встретили Rick-а Rubin-а. Тогда он переходил с Warner Bros. на Columbia. Там все было совсем по-другому. Сейчас на лэйбле American не много людей, основная работа делается людьми с Columbia. И всё это контролируется Риком и нами. Это дает нам большую свободу в нашем творчестве. В то время у Рика не было много групп. Он делал новый набор и так получилось что мы стали первыми. Через два года мы записали дебютный альбом. Мы ездили с ним в туры в течении полутора лет. Первое время радиостанции говорили что ни в коем случае не будут играть это. Сейчас они играют это повсюду, каждый день.

Как ты думаешь что привело к возвращению тяжелой музыки?

Просто сейчас есть много хороших групп, но и всякого дерьма тоже хватает. И дети понимают что происходит. Если ты - тинэйджер, у тебя есть некоторая злоба или смущение, которые заставляют тебя снять это напряжение - не совершая что-то плохое, а просто выпуская эмоции - и тяжелая музыка делает это. Все юные фэны, увлекавшиеся Нирваной и Pearl Jam сейчас перешли на Coal Chamber и Limp Bizkit, но на самом деле ничего не изменилось. RATM и Tool выступали в 92-м, когда тяжелая музыка умерла. Они пришли и доказали что все ошибаются. Они были отцами новой тяжелой музыки. Korn прорвали экстремальный мэйнстрим, и тяжелая группа теперь может продать столько же альбомов сколько и Backstreet Boys. У каждый группы есть свое место на музыкальной сцене до тех пор пока они не опопсеют и не продадутся. Продажность и попсовость - это когда ты меняешь музыку для того чтобы изменить уровень продаж альбома. Продажность - это не написание хорошей музыки. Это вопрос честности. Мы будем продолжать делать то что мы делаем, а не предаваться мечтам.

Связываете ли вы ваш стиль тяжелой музыки с панк-роком?

Наша музыка настолько же панковская, насколько и металлическая, панк оказал на нас большое влияние. Я когда-то слушал Black Flag, Dead Kennedys, группы играющие драйвовую гитарную музыку. Дарон (Малакян, гитарист) тоже слушал такую музкыку, а также разный металл, KISS, Motley Cure. Свяжите это с Beatles, Alien Six Fiend и Bauhaus и вы получите наше звучание. Если вы зайдете в наш автобус во время тура, вы увидите музыкальные компакты - штук 800-1000 - похоже на музыкальный магазин. У нас есть всё от фолка до Cannibal Corpse и до техно. В свободное время я - DJ, я делаю разную электронную музыку - от drum n bass до hard techno house. Это проявлятся в нашей музыке и будет проявлятся на втором альбоме. Там всегда будет присутствовать драйв.